на Головну сторінку бібліотеки На першу сторінку Електронної бібліотеки творів Лесі Українки

 
 Біографія
 
 Твори
1Вірші
2Поеми
3Драматичні твори
2Інші твори
3Переклади
 
 Фольклорні записи
 
 Листи
 
 Фотогалерея
 
 Статті
 

Прозові твори

Мгновение

Вы знаете меня, я человек трезвый и положительный до мозга костей, не помню даже, чтобы в детстве или в юности меня особенно занимали религиозные или мистические вопросы, тем не менее я могу понять даже самого странного фанатика, мне стоит только вспомнить одно мгновение из моей жизни и представить себе, что это мгновение могло бы продолжиться годы, всю жизнь. Положим, с такою натурою, как у меня, это невозможно, но не в том дело, т. е. дело не в продолжительности момента.

Положим, к той религии, в которой я родился, я относился хотя спокойно, но, если можно так выразиться, с почтительным равнодушием; между тем как, например, протестантизм представлялся мне всегда в виде черной доски, исписанной мелом, еврейская религия – в виде какого-то кошмара, а католичество – в виде толстого ксендза, смакующего рюмочку ликера и рассматривающего ее на свет, – виноваты ли в этом всем надоевшие картинки на эту тему или единственный знакомый мне лично ксендз – не знаю, но католичество не вызывало у меня других образов. О других религиях я как-то вообще не думал и, признаюсь, имел о них самые смутиые сведения.

Однажды пришлось мне поехать по делам в Польшу и пробыть несколько дней в городишке, где у меня знакомых не было ни души. Дела занимали утро, а в остальное время я бродил бесцельно по городу и окрестностям, стараясь как-нибудь размыкать скуку, но едва ли достигал этой цели. Единственной достопримечательностью города был старый костел, построенный в готическом стиле, слищком большой и величественный для такого жалкого прихода, выстроенный в давние времена каким-то набожным магнатом. Я редко заходил туда, да и то невзначай, благодаря всегда настежь открытым дверям: гнусливая латынь и общество слезливых старушонок не привлекали меня. Но однажды, промыкавшись часа два по жаре и пыли, усталый и изнывающий от скуки и зноя, проходил я мимо этого костела. Гостеприимная дверь была открыта, как всегда, виднелся полумрак, и слышались звуки органа, и сыро там, подумал я, ну, да хоть не жарко. И музыки я давно не слыхал; положим, эти органы… да, уж куда ни шло! И я вошел в костел.

Когда я вошел, орган умолк и ксендз стал читать какую-то длинную молитву, в костеле было почти пусто, – день был будний, две, три фигуры стояли на коленях у боковых алтарей, убранных цветами. Цветов было поразительно много, так как дело было в мае, когда католики особенно украшают свои костелы. Цветы эти точно утопали в полумраке, несмотря на свечи, зажженные, впрочем, с некоторой экономией, только местами узкие полосы света, падавшие пз стрельчатых окон с разноцветными стеклами, окрашивали их в фантастические краски и придавали им странный, неземной вид. Эти разноцветные лучи скользили по тонким деревянным колоннам, по темным головкам скульптированных из дерева ангелов, бросали радугу на белое платье мраморной мадонны в звездном венце и придавали странно-юношеский вид бледному лику распятия. По временам лучи исчезали или дробились, должно быть, ветер шевелил высокие деревья за окнами, тогда ангелы прятались совсем, мадонна как бы отступала в тень, а лицо распятого бледнело и становилось совсем мертвым. «Странная манера у этих католиков, – подумал я, – везде вводить театральность какую-то, ведь здесь все рассчитано на эффект, эти цветы, освещение и даже этот реализм в изображении крестных страданий – все это как-то странно действует на воображение. Впрочем, есть эффекты довольно грубые». И я с улыбкой посмотрел на меч, вонзенный в грудь мраморной мадонны.

В это время к подножию этой мадонны подошла какая-то девушка, по костюму крестьянка. Она была одета в очень пышную и короткую зеленую юбку, белую рубашку с широкими рукавами и короткую, безрукавую красную кофточку, на голове у ней не было ничего, только две толстые белокурые косы обвивали ее голову короной. Она несла большой букет, почти сноп, цветов, полевых и простых садовых, связанных с видимым старанием, но неумело. Девушка положила цветы к ногам мадонны, степенно сложила ладони рук вместе и приставила их ребром к своей груди, большие, простодушные голубые глаза поднялись вверх, губы зашептали молитву. Гретхен, подумал я, и что-то трогательное начало охватывать меня, но я не хотел ему поддаваться. В это время раздался звонок, девушка опустила голову и стукнула себя два раза кулаком в грудь коротким детским движением, звонок умолк, ксендз прогнусил что-то, и лицо девушки опять поднялось вверх, ладони опять сложились, затем еще звонок и снова поклон и удары в грудь. Мне показалась комичной эта молитва по звонку, я едва удерживался, чтобы не расхохотаться, даже моя соседка по скамье, какая-то старуха, взглянула на меня строго поверх очков, оторвавшись от своей «ксенжки».

Но вдруг я вздрогнул, как от удара грома. Внезапно грянул в вышине орган. Мощный, властный звук. Мне показалось, что все тонкие колонны задрожали, как лес при порыве ветра. Что-то мрачное, как туча, казалось, повисло над нами в высоте сводов, и взор не смел подняться кверху, страшась этого грозного, таинственного мрака. Я посмотрел вниз, на девушку, она лежала ниц перед тонущей в тени, как бы уходящей от нее мадонной, лицо девушки было скрыто в цветах, а руки касались мраморного пьедестала. Мне почудилось в этой позе какое-то безграничное отчаяние, давящая, страстная тоска. Напротив мадонны ее распятый сын склонял свое помертвевшее лицо на грудь, как бы испуская последний вздох. Звуки органа переходили в глухой и тихий рокот, среди которого прорывались переливы какой-то рыдающей мелодии, вдруг эти переливы и рокот слились в один аккорд. Торжественные и ясные и в ту же минуту радужные лучи затрепетали повсюду. Цветы вспыхнули. Маленькие головки ангелов выглянули из чащи колонн. Матерь божья в радужном одеянии указывала одной рукой на меч, пронзающий ее сердце, а другой рукой на поверженную у ее ног девушку. Юношески-светлое лицо спасителя улыбнулось, а девушка подняла над цветами свою голову; в ее простодушных глазах блестели слезы, а губы улыбались, шепча молитву. Она уже не лежала ниц, а приподнялась на одно колено, и сложенные ладонь к ладони руки почти населись мраморной руки мадонны. В моей груди колыхнулось что-то горячей волной, и мне захотелось броситься на колени рядом с этой девушкой, обвить руками пьедестал мадонны и запеть, или зарыдать, или умереть в каком-то непонятном восторге.

Это продолжалось всего лишь мгновение, а там звонок костельного служки тотчас разбил очарование.


Примітки

Джерело : Леся Українка. Зібрання творів у 12 тт. – К. : Наукова думка, 1976 р., т. 7, с. 191 – 194.

Вперше надруковано у журн. «Южные записки», 1905, № 4, стор. 22 – 25.

Автограф не знайдено.

Датується орієнтовно кінцем 1890-х – початком 1900-х років на підставі листа до матері від 22.03.1905 р.:

«Мгновенье» дійсно навіяно тим моментом в Stephanskirche, ти, мамочко, вгадала. І ти знаєш сю дрібничку, тільки забула: се результат одного з наших «конкурсів», що був скілька років тому в Зеленім Гаю. Отож, значить, з посміху люди бувають».

У Зеленому Гаю Леся Українка жила влітку 1898, 1899, 1902 і 1903 pp. В основі сюжету твору – враження від перебування Лесі Українки у Відні 1891 p., відвідин собору св. Стефана.

Подається за першодруком.


Прозові твори

Перший | Попередній | Перелік | Наступний | Останній

Всі твори

Перший твір | Попередній твір | Перелік | Наступний твір | Останній твір

Всі писання

Перше писання | Попереднє | Перелік | Наступне | Останнє писання